Когда Джейкоб Тил не вернулся и через два месяца, в сердце Эви закрались тяжелые предчувствия. Путешествие предполагалось нелегким, в поисках скота муж мог заехать дальше, чем планировал, но он обязательно прислал бы весточку. Он бы написал.

Джейкоб всегда отличался практичностью и ответственностью. Он не часто баловал Эви нежностью, но делал все, что считал необходимым для благополучия семьи. В любом случае он непременно нашел бы способ сообщить о себе.

Припасы, доставленные почтовой компанией, подходили к концу, и Эви снова сделала заказ. Ей даже удалось заработать два доллара, которые она бережно спрятала.

Ее беспокоил Лабан. Он слишком много работал: ходил за лошадьми, выводил их навстречу дилижансам, отыскивал для них зеленые лужайки, чтобы сэкономить сено, которого не хватало, рубил дрова для дома. Она пыталась предложить ему помощь, но он отвергал ее, желая один нести свою ношу.

Кайова Стейплз больше не появлялся, а Чарли Мак-Клауд вкратце рассказал потом о происшествии в Плазе.

— Никогда не видел ничего подобного, — признался он. — Стейплз искал неприятностей на свою голову, и Конагер обеспечил ему это удовольствие с избытком. Такой экзекуции еще на свете не бывало. Вы не представляете, в какую дубину превращаются сорок пять футов туго скрученной веревки. Я так скажу: Стейплз, возможно, найдет случай выстрелить в Конагера исподтишка, но он никогда не осмелится больше встретиться с ним лицом к лицу. Кайова такого не ожидал — рассчитывал на перестрелку, но летящий моток веревки сбил с него спесь. Он успел получить четыре или даже пять ударов, пока надумал что-то предпринять, но Конагер так и не дал ему собраться. Как сказали бы ученые мужи об этом проходимце, перед нами редкостный пример человека, излеченного от бретерства.

Облик тихого, мягкого человека, которого Эви запомнила, совсем не вязался с героем рассказа Мак-Клауда, и она сказала ему об этом. Тот пожал плечами: